На мой скромный взгляд, там отсутствует все: оба полушария, репродуктивные органы и нервная система; в наличии только: больная печень и нестабильный желудочно-кишечный тракт вкупе с щербатым ротовым отверстием.
Поэтому, присоединюсь к данному тобой совету: пусть идет к специальному доктору.
И скажет ему: «Доктор, я – мегалодон. Поставьте мне, пожалуйста, клизму».
Поставят-не поставят – вопрос вторичный. Но принудительное лечение точно назначат.
…Вечерело.
Несчастный Пи-ский, утомленный мозговым штурмом, вылепил из фольгированного тюрбана шляпу-цилиндр и отправился в ближайшую аптеку.
— Десять граммов «Вишневки»! – потребовал он, широким жестом бросая на стойку два неотработанных шекеля.
— Опять крышу снесло? – сочувственно поинтересовалась провизор Стася Пашкевич, — бери свой «Боярышник» и не выебывайся.
— Украинские националисты! – неожиданно зашелся в истерике покупатель, — как вы смеете зубоскалить надо мной – русским от нестриженных ногтей до кончиков аналогичных волос?! Я – этнос! А кто вы все здесь такие?!.. Дайте мне десять граммов «Вишневки»! Ну, пожалуйста, дайте… Хотите, на колени встану? Вот, смотрите, встаю…
И Пи-ский согнул хрустнувшие суставы в уничижительной позе.
— Здесь тебе не алкомаркет! – ответила Стася Пашкевич, привычная к фортелям местного алкоголика, — это аптека. «Боярышник» берешь?
— Беру! – поднимаясь с колен, согласился Пи-ский, — но учтите, вы построили между нами замысловатый мостик и, в следующий раз, когда я снизойду до посещения вашего заведения, непременно воспользуюсь своим правом представителя этноса откусить дверную ручку.
Стася Пашкевич была доброй девушкой. Она упаковала в пакетик две бутылочки настойки, а полученные шекели вернула вместе с чеком: дворовый алкоголик то и дело пытался расплатиться за «Боярышник» иностранными деньгами, которые не имели хождения в России.
Русские люди – они такие – душевные и отзывчивые, даже каждую шваль готовы понять и принять.
Поэтому страдалец Пи-ский любил нагло пользоваться чувствами русских людей.
…Получив желаемое, разложенец вернулся к своему старинному монитору, усосал порцию аптечной настойки, и его вогнутовыгнутые клешни, вслед за точно такими же мыслями, устремились в разбег:
«Я – сумасшедший нищеброд – чемпион мира по загибанию своего говна, поэтому Ю.А. Могилкин – создатель сайта «Дом стихов» — червь передо мной. Так мне сообщила Вшивая Лена. Отныне и присно, но главное, чтобы не обосраться по дороге».
Все относительно, Вить. Хотя, формально, ты прав.
Но если я, например, забью на все, то вполне смогу обеспечить себя натуральным хозяйством.
А еще я охуенный плотник, электрик, сантехник и вообще.
Так что, на уплату налогов и прочие «радости» от местных властьимущих заработать смогу.
И Кипр мне даром не нужен — просто неинтересно.
Это можно. Откроем бидон свежего самогона, лучка там порежем, мясца вскгого… )))
И, в виде подарка для освобожденных, пригласим «Сазонова-«Паниковского» в качестве стриптизера – он тут столько уже напыхтел, отдуваясь за арестованных колхозниц и сбежавшего с поля боя председателя.
Пусть потанцует перед ними.
Стопудово пойдет «на ура». Еще и денег заработает. Рубля три мелочью.
О, меня так же слили. ))) Я так расстроился, что даже на пару секунд потерял аппетит. Пожалейте сиротиночку! )))
(Особенно ты, дядя Витя (в качестве компенсации за былой моральный урон, причиненным мне срушными стукачами, готов принять от тебя пузырек «Blue-label» и совместно его с тобой распить)).
)))
…Амалия, душа моя, в данном случае, Вы, несомненно правы: именно здесь весьма интересное творчество пошло вразрез с личностью евойного автора.
Очень редкое явление, поскольку, как правило, литературная деятельность полностью соответствует внешнему и внутреннему состоянию поэта/писателя.
Гении не притворяются.
Хотя… Петрарка, тоже, вот, говорят, всю свою жизнь любил только Лауру, однако это не мешало ему клепать детей от посторонних женщин.
В русской литературе был такой интересный поэт – Александр Федорович Воейков. Зять самого Василия Андреевич Жуковского, автор нашумевшей когда-то сатирической поэмы «Дом сумасшедших» и многих-многих других трудов.
Воейкова не любили за склочный нрав, за предвзятость и беспринципность.
В обществе он считался дурным человеком и пипец каким скрягой.
А потом взял и помер.
Жуковский, будучи определен душеприказчиком Александра Федоровича, неожиданно обнаружил в его бумагах сведения о тайных многорублевых «переводах» во всякие приюты и просто малоимущим людям.
Василий Андреевич был в шоке. И даже записал у себя в дневнике (воспроизвожу запись по памяти): «Все думали, что Воейков – редиска, а он оказался совсем иным…».
Я, конечно, не автор данного текста, но пояснить, пожалуй, сумею. )))
Значится, некий землекоп увидел, как по рельсам, в поисках собачьего пениса, бегает курица с приклеенным к ней скотчем женским половым органом самки homo sapiens.
Но все их страдания напрасны – собачий пенис уехал по туристической путевке в город Воркуту. Поэтому все его поиски в близлежащих железнодорожных комплексах оказались тщетными.
Тогда курица, совместно облизнувшись с приклеенным к ней женским половым органом самки homo sapiens, решили, что они вступят в оральное сношение с собачьим пенисом, а пока кругом сплошная неразбериха и пришло время автору намазывать гуталин на хлеб.
Росатом – это песня, конечно, но – куда не взгляни – везде происходит аналогичная херня.
Тут еще ребятишки кое-что подсчитали: Your text to link... Your text to link...
Сазонов – Пи-ский надел на голову тюрбан, сварганенный им из фольги от «Киндер-сюрпризов».
Это был первый пункт ритуала, совершаемого Пи-ским прежде, чем включить компьютер и войти в Интернет.
Затем несчастный лишенец совершил намаз на портрет Зюганова, достал из ящика стола шпаргалку какая буква русского языка какой звук означает, нажал на заветную кнопку и вылупил рыбьи глаза в старинный кинескопный монитор.
«Windows-95» загружался медленно, компьютер трещал и дымился на все лады, но часа через полтора-два бедолага смог-таки набрать последний сегмент в своем пароле на сайте «Дом стихов».
И счастье свершилось! — Сазонову – Пи-скому открылся мир, которого он всегда был лишен – мир адекватных людей.
«Я тоже хочу быть человеком!» — на всю округу вслух подумал Пи-ский, пачками глотая украденный в психиатрической больнице «Диазепам».
— Не получится, — раздался над его затылком голос сошедшего с портрета Зюганова, — вонючка даже в раю будет вонючкой!
— Ты снизошел до меня, о великий папа Зю! – в восторге завопил несчастный, — можно я поцелую тебя в засос? Очень хочется, а бабы у меня нет…
— Целуй, конечно, — согласился Зюганов, — секунда поцелуя со мной стоит пять тысяч долларов.
— Долларов у меня нет… — смутился Пи-ский, — рублей тоже… Но есть два шекеля, которые мне прислала Вшивая лена за то, что я буду ходить и срать в «Дом стихов».
— Нищеброд, засранец и, вдобавок, — предатель Родины, продавшийся израильской военщине?! – возмутился бородавчатый мимринец, — тогда цена вопроса – десять тысяч долларов. И тюрбан сними, чтобы фольга мне брови не поцарапала.
— А как же скидки? У меня есть удостоверение поэта, которое я сам распечатал на черно-белом принтере и вписал туда свои инициалы. А штемпель нарисовал гелевой ручкой. И фотографию приклеил.
— Не похож! – осмотрев ксиву, вынес приговор Зюганов, — тюрбана не хватает.
— А это потому, что тогда я был белоэмигрантом и носил картонную буденовку.
— Все равно, ты – это не ты. Тебя вообще нет. Сгинь, плод моего воображения! – разгневанный папа Зю чинно удалился в свой портрет и намертво там застыл.
Сазонов – Пи-ский увлажнил горючими слезами свою отвислую девичью грудь и снова воткнул плешивое хлебало в монитор.
«Два шекеля – очень большие деньги! – стучало его сердце, — почти восемнадцать ленинградских рублей каждый. Это ж сколько настойки боярышника я смогу купить в аптеке? Даже страшно подумать!».
И, подслеповато щурясь, трусливо оглядываясь по сторонам, Пи-ский
стал тыкать корявым пальцем в клавиатуру, набирая заранее заготовленный текст, над которым он работал почти сутки:
«Сколько моих сокурсников и бывших знакомых процветают на Западе, а «Уткин» вынужден жить в одной стране с Паниковским! Что-то не срослись у этого репортеришки… Текст полная х… ня и чтению не поддался, но я, вообще, зашел на любую страничку «Уткина» поблагодарить за знакомство… ».
Лишенец лелеял мысль не только попытаться оскорбить Уткина, противопоставить ему Тэхона, чтобы, значится, у Говарда проснулись хоть какие-то зачатки зависти и конкуренции, но желаемое не сработало: в припанасском ларьке все всегда были равны, разве что за исключением таких разложенцев, как наш Сазонов – Пи-ский: они жили на помойке и питались объедками, изредка подбрасываемых им добрым поваренком.
Тюрбан на голове Пи-ского зачадил от умственного перенапряжения лишенца и несчастный понял, что даже он не смог оправдать свои собственные стереотипы, хотя и старался смердеть вовсю.
Нет, душа моя, эти кловуны никому ничего доказывать не будут.
Вся ихняя аргументация сведется к одному:
«Навальный – американский шпион, а паразиты Уткин, Амалия, Костя, дядя Витя и Могилкин, тайно вдохновляемые тобой, хотят сотворить в России второй «майдан»».
Все.
На большее их воображения не хватает.
Потому, что думать там нечем: вместо мозга – почти пустая черепная коробочка, слегка заполненная только животными инстинктами.
Которые «деревяшки» — они у них называются «боккэн» и являются не только тренировочным, но и боевым оружием. К тому же, правильно изготовленный боккэн стоит весьма и весьма некисло.
Об «крови фонтаном». Это у японцев такая кинематографическая фишка – брызгаться кровью. Я где-то уже писал об этом явлении. Сейчас найду…
Ага, вот здесь: Your text to link...,
пункт №13.
Нихондзины, вообще, с нашей точки зрения, очень странные люди. А их отношение к смерти – выше всякого понимания. Например, гибель главных героев в «Ромео и Джульетте» они воспринимают совершенно спокойно, так, как будто ничего страшного не случилось и никакого сострадания к умершим влюбленным при этом не испытывают вовсе.
А теперь немного уже об нашем восприятии батальных сцен.
Помните небезызвестный фильм-мюзикл «Д’Артаньян и три мушкетера» производства СССР? В котором перезрелые актеры играют юношей…
Там была такая сцена (разделенная Инетом на две части):
Извините за влаз, люди добрые, однако в этой стране было всего два восстания, которые хоть как-то смогли облегчить участь колхозников и пролетариата: Соляной бунт и Великая Октябрьская Социалистическая революция.
Все остальные народные волнения приводили к еще большему ужесточению и без того незавидной участи простого народа.
Позволю себе процитировать мысли по поводу:
«Россия – единственная европейская страна, летописи которой не переведены на современный язык и не изданы до сих пор.
Еще в далеком 1734 году Синод запретил Петербургской Академии печатанье летописей, постановив, что они «полны лжи и позорят русский народ».
Поэтому та История, которую мы имеем – это, по сути своей, дешевый суррогат и сплошные инсинуации.
Кем был Рюрик на самом деле, являлся ли палач Руси кн. Вольдемар единоутробным сыном Святослава и много чего еще – мы навряд ли узнаем.
И ни в одной, все-таки опубликованной, летописи не рассказывается об народных достижениях.
Народ – в глазах князей и попов – некая тягловая масса, которую можно постоянно третировать и выжимать из нее последние соки.
Во всех княжеских и поповских разборках, внешних и внутренних войнах прежде всего страдали простые люди.
Самое главное свершение паразитического тандема власть-религия, это создание у людей ощущение того, что власть заботится человеческом бытие, а религия – о «душе» человеческой.
Несмотря на непосильное ярмо, надетое на людей хищным тандемом, даже самые нищие обыватели восхваляли власть, считали своих князей благодетелями, награждали их разными положительными прозвищами, а-ля «Великий» и «Святой», а горе-историки, типа Карамзина, приклеивали некоторым правителям ярлыки, навроде «Мудрый», хотя сей правитель мудрым вовсе не был.
Одно остается неизменным: со времен «первого князя» Рюрика на Руси ничего не изменилось: эксплуатация трудового народа властьимущими, как шла полным ходом, так и продолжает идти, наращивая темп».
(Your text to link...)
сновапустынно не покажется.)))
Поэтому, присоединюсь к данному тобой совету: пусть идет к специальному доктору.
И скажет ему: «Доктор, я – мегалодон. Поставьте мне, пожалуйста, клизму».
Поставят-не поставят – вопрос вторичный. Но принудительное лечение точно назначат.
)))
Несчастный Пи-ский, утомленный мозговым штурмом, вылепил из фольгированного тюрбана шляпу-цилиндр и отправился в ближайшую аптеку.
— Десять граммов «Вишневки»! – потребовал он, широким жестом бросая на стойку два неотработанных шекеля.
— Опять крышу снесло? – сочувственно поинтересовалась провизор Стася Пашкевич, — бери свой «Боярышник» и не выебывайся.
— Украинские националисты! – неожиданно зашелся в истерике покупатель, — как вы смеете зубоскалить надо мной – русским от нестриженных ногтей до кончиков аналогичных волос?! Я – этнос! А кто вы все здесь такие?!.. Дайте мне десять граммов «Вишневки»! Ну, пожалуйста, дайте… Хотите, на колени встану? Вот, смотрите, встаю…
И Пи-ский согнул хрустнувшие суставы в уничижительной позе.
— Здесь тебе не алкомаркет! – ответила Стася Пашкевич, привычная к фортелям местного алкоголика, — это аптека. «Боярышник» берешь?
— Беру! – поднимаясь с колен, согласился Пи-ский, — но учтите, вы построили между нами замысловатый мостик и, в следующий раз, когда я снизойду до посещения вашего заведения, непременно воспользуюсь своим правом представителя этноса откусить дверную ручку.
Стася Пашкевич была доброй девушкой. Она упаковала в пакетик две бутылочки настойки, а полученные шекели вернула вместе с чеком: дворовый алкоголик то и дело пытался расплатиться за «Боярышник» иностранными деньгами, которые не имели хождения в России.
Русские люди – они такие – душевные и отзывчивые, даже каждую шваль готовы понять и принять.
Поэтому страдалец Пи-ский любил нагло пользоваться чувствами русских людей.
…Получив желаемое, разложенец вернулся к своему старинному монитору, усосал порцию аптечной настойки, и его вогнутовыгнутые клешни, вслед за точно такими же мыслями, устремились в разбег:
«Я – сумасшедший нищеброд – чемпион мира по загибанию своего говна, поэтому Ю.А. Могилкин – создатель сайта «Дом стихов» — червь передо мной. Так мне сообщила Вшивая Лена. Отныне и присно, но главное, чтобы не обосраться по дороге».
)))
Но если я, например, забью на все, то вполне смогу обеспечить себя натуральным хозяйством.
А еще я охуенный плотник, электрик, сантехник и вообще.
Так что, на уплату налогов и прочие «радости» от местных властьимущих заработать смогу.
И Кипр мне даром не нужен — просто неинтересно.
)))
Но домохозяйки победят всех. Даже русских.
)))
Как какую мужскую жопу увидит, сразу начинает мечтать, что она ответит ему взаимностью.
Фантазер, однако.
)))
И, в виде подарка для освобожденных, пригласим «Сазонова-«Паниковского» в качестве стриптизера – он тут столько уже напыхтел, отдуваясь за арестованных колхозниц и сбежавшего с поля боя председателя.
Пусть потанцует перед ними.
Стопудово пойдет «на ура». Еще и денег заработает. Рубля три мелочью.
)))
(Особенно ты, дядя Витя (в качестве компенсации за былой моральный урон, причиненным мне срушными стукачами, готов принять от тебя пузырек «Blue-label» и совместно его с тобой распить)).
)))
…Амалия, душа моя, в данном случае, Вы, несомненно правы: именно здесь весьма интересное творчество пошло вразрез с личностью евойного автора.
Очень редкое явление, поскольку, как правило, литературная деятельность полностью соответствует внешнему и внутреннему состоянию поэта/писателя.
Гении не притворяются.
Хотя… Петрарка, тоже, вот, говорят, всю свою жизнь любил только Лауру, однако это не мешало ему клепать детей от посторонних женщин.
Жизнь – штука забавная. Но ее такой делают люди.
)))
Воейкова не любили за склочный нрав, за предвзятость и беспринципность.
В обществе он считался дурным человеком и пипец каким скрягой.
А потом взял и помер.
Жуковский, будучи определен душеприказчиком Александра Федоровича, неожиданно обнаружил в его бумагах сведения о тайных многорублевых «переводах» во всякие приюты и просто малоимущим людям.
Василий Андреевич был в шоке. И даже записал у себя в дневнике (воспроизвожу запись по памяти): «Все думали, что Воейков – редиска, а он оказался совсем иным…».
)))
)))
)))
Значится, некий землекоп увидел, как по рельсам, в поисках собачьего пениса, бегает курица с приклеенным к ней скотчем женским половым органом самки homo sapiens.
Но все их страдания напрасны – собачий пенис уехал по туристической путевке в город Воркуту. Поэтому все его поиски в близлежащих железнодорожных комплексах оказались тщетными.
Тогда курица, совместно облизнувшись с приклеенным к ней женским половым органом самки homo sapiens, решили, что они вступят в оральное сношение с собачьим пенисом, а пока кругом сплошная неразбериха и пришло время автору намазывать гуталин на хлеб.
)))
Тут еще ребятишки кое-что подсчитали:
Your text to link...
Your text to link...
Вот так и живем, а ты говоришь «логистика».
)))
)))
Это был первый пункт ритуала, совершаемого Пи-ским прежде, чем включить компьютер и войти в Интернет.
Затем несчастный лишенец совершил намаз на портрет Зюганова, достал из ящика стола шпаргалку какая буква русского языка какой звук означает, нажал на заветную кнопку и вылупил рыбьи глаза в старинный кинескопный монитор.
«Windows-95» загружался медленно, компьютер трещал и дымился на все лады, но часа через полтора-два бедолага смог-таки набрать последний сегмент в своем пароле на сайте «Дом стихов».
И счастье свершилось! — Сазонову – Пи-скому открылся мир, которого он всегда был лишен – мир адекватных людей.
«Я тоже хочу быть человеком!» — на всю округу вслух подумал Пи-ский, пачками глотая украденный в психиатрической больнице «Диазепам».
— Не получится, — раздался над его затылком голос сошедшего с портрета Зюганова, — вонючка даже в раю будет вонючкой!
— Ты снизошел до меня, о великий папа Зю! – в восторге завопил несчастный, — можно я поцелую тебя в засос? Очень хочется, а бабы у меня нет…
— Целуй, конечно, — согласился Зюганов, — секунда поцелуя со мной стоит пять тысяч долларов.
— Долларов у меня нет… — смутился Пи-ский, — рублей тоже… Но есть два шекеля, которые мне прислала Вшивая лена за то, что я буду ходить и срать в «Дом стихов».
— Нищеброд, засранец и, вдобавок, — предатель Родины, продавшийся израильской военщине?! – возмутился бородавчатый мимринец, — тогда цена вопроса – десять тысяч долларов. И тюрбан сними, чтобы фольга мне брови не поцарапала.
— А как же скидки? У меня есть удостоверение поэта, которое я сам распечатал на черно-белом принтере и вписал туда свои инициалы. А штемпель нарисовал гелевой ручкой. И фотографию приклеил.
— Не похож! – осмотрев ксиву, вынес приговор Зюганов, — тюрбана не хватает.
— А это потому, что тогда я был белоэмигрантом и носил картонную буденовку.
— Все равно, ты – это не ты. Тебя вообще нет. Сгинь, плод моего воображения! – разгневанный папа Зю чинно удалился в свой портрет и намертво там застыл.
Сазонов – Пи-ский увлажнил горючими слезами свою отвислую девичью грудь и снова воткнул плешивое хлебало в монитор.
«Два шекеля – очень большие деньги! – стучало его сердце, — почти восемнадцать ленинградских рублей каждый. Это ж сколько настойки боярышника я смогу купить в аптеке? Даже страшно подумать!».
И, подслеповато щурясь, трусливо оглядываясь по сторонам, Пи-ский
стал тыкать корявым пальцем в клавиатуру, набирая заранее заготовленный текст, над которым он работал почти сутки:
«Сколько моих сокурсников и бывших знакомых процветают на Западе, а «Уткин» вынужден жить в одной стране с Паниковским! Что-то не срослись у этого репортеришки… Текст полная х… ня и чтению не поддался, но я, вообще, зашел на любую страничку «Уткина» поблагодарить за знакомство… ».
Лишенец лелеял мысль не только попытаться оскорбить Уткина, противопоставить ему Тэхона, чтобы, значится, у Говарда проснулись хоть какие-то зачатки зависти и конкуренции, но желаемое не сработало: в припанасском ларьке все всегда были равны, разве что за исключением таких разложенцев, как наш Сазонов – Пи-ский: они жили на помойке и питались объедками, изредка подбрасываемых им добрым поваренком.
Тюрбан на голове Пи-ского зачадил от умственного перенапряжения лишенца и несчастный понял, что даже он не смог оправдать свои собственные стереотипы, хотя и старался смердеть вовсю.
)))
Вся ихняя аргументация сведется к одному:
«Навальный – американский шпион, а паразиты Уткин, Амалия, Костя, дядя Витя и Могилкин, тайно вдохновляемые тобой, хотят сотворить в России второй «майдан»».
Все.
На большее их воображения не хватает.
Потому, что думать там нечем: вместо мозга – почти пустая черепная коробочка, слегка заполненная только животными инстинктами.
)))
Об «крови фонтаном». Это у японцев такая кинематографическая фишка – брызгаться кровью. Я где-то уже писал об этом явлении. Сейчас найду…
Ага, вот здесь: Your text to link...,
пункт №13.
Нихондзины, вообще, с нашей точки зрения, очень странные люди. А их отношение к смерти – выше всякого понимания. Например, гибель главных героев в «Ромео и Джульетте» они воспринимают совершенно спокойно, так, как будто ничего страшного не случилось и никакого сострадания к умершим влюбленным при этом не испытывают вовсе.
А теперь немного уже об нашем восприятии батальных сцен.
Помните небезызвестный фильм-мюзикл «Д’Артаньян и три мушкетера» производства СССР? В котором перезрелые актеры играют юношей…
Там была такая сцена (разделенная Инетом на две части):
Your text to link...
Your text to link...,
где трупов и покалеченных оказалась гораздо больше, нежели чем даже в книге Дюма?
И ничего, норот не возмутился и с радостью съел эту гору покойников.
Так что, все относительно.
)))
И какова суть! )))
А которое насчет пробитого баллончика, так это у них штатная вещь – все краскопульты мира отдыхает.
Поэтому даже заморачиваться не стал.
)))
)))
Все остальные народные волнения приводили к еще большему ужесточению и без того незавидной участи простого народа.
Позволю себе процитировать мысли по поводу:
«Россия – единственная европейская страна, летописи которой не переведены на современный язык и не изданы до сих пор.
Еще в далеком 1734 году Синод запретил Петербургской Академии печатанье летописей, постановив, что они «полны лжи и позорят русский народ».
Поэтому та История, которую мы имеем – это, по сути своей, дешевый суррогат и сплошные инсинуации.
Кем был Рюрик на самом деле, являлся ли палач Руси кн. Вольдемар единоутробным сыном Святослава и много чего еще – мы навряд ли узнаем.
И ни в одной, все-таки опубликованной, летописи не рассказывается об народных достижениях.
Народ – в глазах князей и попов – некая тягловая масса, которую можно постоянно третировать и выжимать из нее последние соки.
Во всех княжеских и поповских разборках, внешних и внутренних войнах прежде всего страдали простые люди.
Самое главное свершение паразитического тандема власть-религия, это создание у людей ощущение того, что власть заботится человеческом бытие, а религия – о «душе» человеческой.
Несмотря на непосильное ярмо, надетое на людей хищным тандемом, даже самые нищие обыватели восхваляли власть, считали своих князей благодетелями, награждали их разными положительными прозвищами, а-ля «Великий» и «Святой», а горе-историки, типа Карамзина, приклеивали некоторым правителям ярлыки, навроде «Мудрый», хотя сей правитель мудрым вовсе не был.
Одно остается неизменным: со времен «первого князя» Рюрика на Руси ничего не изменилось: эксплуатация трудового народа властьимущими, как шла полным ходом, так и продолжает идти, наращивая темп».
(Your text to link...)